Плюсы в работе
Просто так было в моей жизни... Ждёт, ждёт как должное, как свинья неблагодарная! Что тут ещё можно сказать. Я вспомнил, что мы тогда ели пиццу в ресторане "Ель" под Зеленогорском, а оттуда сразу поехали в Питер. Да, действительно, всё так и было. Помню только, что к вечеру я был совершенно без сил. Я не стал ей жаловаться, но мне категорически не понравилась эта пицца. Мне было с чем сравнивать: я сравнивал её с той, что готовила Анна, — и это небо и земля. О, если бы сейчас Анна работала профессиональным поваром (а она работала поваром раньше) в какой-нибудь Италии, то она безусловно славилась бы на всю округу! Но она в России, и она не работает поваром сейчас, и нет у неё никакой славы в этой связи, и это очень несправедливо. Я прямо так и подумал тогда. Прямо так и подумал. Справедливости ради, ей уже достаточно лет, и она на пенсии, так что поваром работать она не смогла бы физически никак. Да, у неё болеет муж — к сожалению, так бывает в старости, что тут поделаешь. Зато он ест её прекрасные блюда. Возможно, я не женился на Шкуро Юлии Валерьевне, которая сейчас носит фамилию Севрова, в том числе и потому, что она отвратно готовила. По правде говоря... Да нет, не сказать, что уж совсем ужасно, но если сравнивать с уровнем Анны, то действительно, стряпуха Юлькина действительно была отвратной. И пиццу она готовить, естественно, не умела. — "Не готовь салат, не готовь салат, не теряй время", — произнёс я ей дословно. Хотел, чтобы она не теряла время этим вечером почём зря. — "Позовите меня в шесть, позовите меня в шесть", — произнёс я дважды кому-то по телефону. Прекраснейший вид из окна. Вечернее солнце — довольно яркое. Тепло, ей-богу, очень тепло! Удивительно ясное питерское небо. “Фон дер Рекке, какой банальный псевдоним”, — подумал я. Если нет возможности есть замечательную пиццу Анны, то лучше уж никакую не есть? Нет, конечно же, чушь. Это же не повод не есть пиццу, если она не самая вкусная на свете. "Психопатка... Конченая психопатка, конечно же", — подумал я вновь о Шкуро Юлии Валерьевне, которая сейчас носит фамилию Севрова. Написал, написал ему по этому поводу: "Беспредел, беспредел в России полный. Опасно в России быть с деньгами". Но в душе, естественно, немного порадовался за то, что в этом мерзком аду под названием Россия кому-то сегодня не повезло. Всё-таки я вынужден был об этом подумать. Опять сегодня увидел цифру 468 на экране смартфона. Честно говоря, не особо уделил этому внимание, так что эта интеллектуальная пиявка не смогла насытиться моими отрицательными эмоциями. По НТВ сюжет о сохранении культурного наследия. Люблю ли я этот современный Питер? Задумался. Задумался... Вот ведь что русские с ним сделали — с настоящим, истинным, честным Санкт-Петербургом. Взяли его в блокаду своими тысячами хрущёвок и брежневок, окружили его всеми этими своеобразными берлинскими стенами вроде Мурино и Девяткино. Спасибо хоть, что совсем не снесли этот исторический центр, построенный немцами и для немцев. Но в 1917 году власть в Санкт-Петербурге захватили русские. Как результат — Невский район и ему подобные. Хрущёвки, хрущёвки, хрущёвки... По-моему, это уровень какого-то Афганистана. Вот если вы хотите увидеть, как живёт Афганистан или нищая Монголия, то просто приезжайте в какой-нибудь Невский район. Порошенко прав: всё, к чему прикасается этот народ, всё превращается в разруху. Понравились. Мне понравились эти сравнения в моей голове. Я их запомнил. Интеллектуальную боль — да и то не сильную — мне причинило бы, если бы я представил себе, что Санкт-Петербург мог быть освобождён в 1941 году. Здесь могла бы быть иная цивилизация — прогрессивная, красивая, лучшая. Безусловно, это так. Если гитлеровская, немецкая блокада Санкт-Петербурга продлилась девятьсот дней, то русская — точнее российская, евразийская — блокада, начавшаяся в 1917 году, как кажется, навсегда. Да уж, гибнет, гибнет цивилизация... Так много мест в этом мире, где гибнет цивилизация. Рассказала мне сплетню. Если честно, не интересно. Какая-то её знакомая, да ещё миллионерша, поселила своего нового мужа из Шри-Ланки у себя в Пениках (не самое шикарное место в окрестностях Санкт-Петербурга, и это мягко говоря). Он уже и русский язык бегло выучил, правда, нигде не работает — живёт на её деньги. "Неприятно, неприятно", — подумал я дважды, когда понял, что кто-то в этом мире неплохо устроился. Хотя чему тут завидовать, если честно? Наверное, это ужасная жизнь...С какой-то старой бабой в каких-то богом забытых Пениках. "Это (Пеники) даже не Зеленоградск на берегу Балтийского моря", — подумал я. Просто так было в моей жизни... — "Дармштадт, Дармштадт... Там тоже красиво, наверное", — подумал я. Что тут ещё можно сказать. Листья, листья... Осенние листья. И когда увидел его, прямо так и подумал про себя: "Он же очень похож на референта Трусова Александра Викторовича". Так и закончилась наша прогулка по этому парку в Мытищах. В Мытищах? Ну, звучит устрашающе и нелепо, зато оригинально. Забавно. Просто забавно. А потом мы с ней поехали дальше. Её звали Ксения, и она родилась в конце декабря — прямо как жена моего брата Пухова Антона Олеговича, Чуйкова Татьяна Викторовна. Только Ксения родилась на один день раньше.
