Лилиани — секретно, но бедно. Осознаёшь, что делаешь нечто уникальное для страны, пока не посмотришь на расчётный лист. Платят как студенту на практике, а спрос — как с академика. Оборудование древнее, но трогать нельзя: «технология не велит». Новое под запретом, старые кадры диктуют моду. Ушёл, потому что патриотизм не оплачивает кредиты.

Советская надёжность тут во всём: станки ещё те, крепкие, но и управление как у танка — дёргаешь рычаги, а скорость реакции как у спящего деда. План дают жёсткий, минута в минуту, а за переработку платят копейки. Будто мы не люди, а лампочки Ильича — гореть должны, а жаловаться не имеем права

Выбор в городе небогатый: или НЭВЗ, или ЧОП с ларьком. Выбрал завод и попал в филиал ГУЛАГа с авиационным уклоном. Цех не видел ремонта со времен первого полета «кукурузника». Зимой зубы стучат в такт станкам, летом задыхаешься. Охрана труда? Это открытые ворота и молитва.